Сафаргалина А.Ш. (Уфа)
Граница между разговорной речью и литературной речью – это отнюдь не «железный занавес»: они активно взаимодействуют и влияют друг на друга. Через разговорную речь просторечие, молодежное арго и диалекты оказывают влияние на другие функциональные разновидности литературного языка, в первую очередь на язык средств массовой коммуникации и газетно-публицистический стиль. Газетно-публицистическому стилю как отдельному, относительно самостоятельному функциональному стилю присущи свои стандарты и ограничения в плане языка и речи.
Г.Я. Солганик многократно заявляет о том, что норма в публицистике гораздо шире нормы литературной, что предполагает включение в состав языка газет, например, просторечной лексики [Солганик Г.Я. Стилистика публицистической речи // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 269]. В данном контексте можно говорить даже о смешении разнообразных типов речевой культуры на страницах массовых и респектабельных изданий.
За годы достаточно строгого следования общепринятым языковым нормам в публицистике мы привыкли к тому, что разные структурные составляющие газеты имеют собственный языковой стандарт. Так, краткие новостные статьи должны содержать специальные политические и экономические термины, политическую терминологию, газетные клише, аббревиатуры, допускаются и неологизмы. В рекламных текстах и объявлениях нейтральная лексика, призванная лишь осведомить читателя о продукте или событии, разбавляется местами эмоционально окрашенными словами или фразами для привлечения внимания читателей. В заголовках может быть использована любая допустимая нормой лексика, главное, чтобы название статьи было кратким, привлекательным и, что самое главное, отражало содержание самой статьи. Во вводной статье, помимо лексики, присущей самой статье, могут содержаться в незначительной степени разговорные слова и выражения, сленг и профессиональный жаргон.
Бесспорным является то, что язык современных средств массовой информации оказывает сильнейшее влияние на литературный язык, а через него и на культуру в целом. Таким образом, одной из основных причин перехода лексической единицы из разряда ненормированной в ряды кодифицированной лексики является то, что при неоднократном повторении в прессе, особенно в «качественной», новшества, даже ненормативные, могут проникать в литературный обиход и составлять конкуренцию традиционным языковым элементам.
Новый строй общественной жизни содействует появлению и развитию новых форм речевого общения. Пресса и телевидение, информационные технологии и Интернет прочно вошли в жизнь любого жителя страны. И, наконец, после тех нескольких лет, когда проблемы языка меркли на фоне происходящих в стране перемен, вновь налицо стремление к тому, чтобы речь как средство общения снова стала правильной, точной и, тем не менее, выразительной.
В последние годы на телевидении, в радиопередачах, в газетах и журналах широко обсуждаются вопросы культуры речи, решаются такие проблемы, как оценка отклонений от этической нормы и от норм литературного языка, неправильности устной и письменной речи, ведутся дебаты о засорении родного языка, неряшливом к нему отношении. Нередко необоснованное варьирование языковых средств объясняется тем, что в связи с расширением состава участников массовой коммуникации в определенный исторический момент выступать публично получили возможность люди с разными речевыми навыками и умениями.
Как результат, несколько лет тому назад мы явились свидетелями потока ненормированной лексики, хлынувшего на страницы газет, в том числе и «качественных». Ю.А. Бельчиков считает «процесс демократизации» языка одним из центральных направлений в «историческом движении литературного языка послепушкинского периода» [Бельчиков Ю.А. Процесс демократизации языка современных СМИ // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2008. С. 269.]. Мотивы журналистов, допускающих в своих работах отклонение от языковой, а порой и этической нормы, могут быть самыми разными. Это и стремление во что бы то ни стало следовать моде на все «не советское» (в основном это касается начального этапа процесса либерализации нормы) и рост жанрового разнообразия публицистических текстов, а также поиск свежих языковых средств, отличающихся особой экспрессией, для большего воздействия на массового читателя.
Психологическим механизмом воздействия отклонения от литературной нормы либо нарушения этических норм является то, что процесс понимания при столкновении с такими случаями замедляется [Арнольд И.В. Стилистика современного английского языка: – М.: Просвещение, 1990. С. 97.]. Дело в том, что реакция читателя на явное игнорирование норм языка и этики носит исключительно эмоциональный характер, тогда как при чтении нейтрального публицистического текста могут быть задействованы лишь внимание и коммуникативные центры.
Языковые правила, как и любые правила, регулирующие человеческую деятельность, как бы сами предусматривают возможность их нарушения – по недосмотру или с какими-то целями. Поэтому встречающееся в корпусе текстов высказывание, нарушающее сформулированные лингвистом правила, может не вести к пересмотру этих правил [Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Аномалии в тексте: проблемы интерпретации // Логический анализ языка. Противоречивость и аномальность текста. – М.: Наука, 1990. С. 96.]. Так, Г.Я. Солганик настаивает на том, что язык СМИ вовсе не «портит» литературный язык, а напротив, обогащает его, способствует развитию культуры. Не расшатывает норму, но активно участвует в ее эволюции [Солганик Г.Я. Указ. соч. С. 277.]. В этой связи хочется также отметить тенденцию «возвращения к норме» – уменьшение доли языковых новаций за счет нарушения литературной нормы. Объяснить это можно относительной стабилизацией политического и экономического фона в стране.
Что же считается отклонением от нормы или нарушением ее в языке современных газет?
А.П. Сковородникова и Г.А. Копнина говорят о том, что скрытое воздействие на адресата посредством риторических приемов есть по своей природе нарушение этико-речевой нормы [Сковородникова А.П., Копнина Г.А. Экспрессивные средства в языке современной газеты: тенденции и их культурно-речевая оценка // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 302.]. Хотя если не брать в расчет вульгарную лексику (которая, тем не менее, присутствует в незначительном количестве в «качественной» прессе), то разные степени отклонения от нормы признаются «законным» средством экспрессивизации газетного текста» (его оценочности, «интимизации», усиления эмоциональности) [Там же. С. 286.]. В связи с этим авторы говорят о расширении понятия стилистического риторического приема как мотивированного отклонения от нормы [Там же. С. 294].
Отклонением от нормы признается и рассогласование ассертивной и пресуппозитивной частей высказывания или «эффект обманутого ожидания» в узком его понимании [Там же. С. 298].
Прежде всего, к нарушению нормы или отклонению от нее следует отнести произвольное смешение стилей на страницах газет. Так, например, сугубо официальная лексика, используемая в публицистике как средство создания комического [Бельчиков Ю.А. О стабилизационных процессах в русском литературном языке 90-х годов XX века // Семиотика, лингвистика, поэтика: К столетию со дня рождения А.А. Реформатского. – М.: Языки славянских культур, 2004. С. 50.], есть отклонение от нормы употребления языковых единиц. К языковой аномалии относят также «сочетание не сочетаемого», использование в одной фразе или предложении устаревшей лексики и элементов молодежного жаргона, книжных слов и вульгаризмов, с целью привлечения внимания и, как результат, усиления речевого воздействия.
Другим приемом, нарушающим норму, можно считать арготическую лексику, используемую на страницах «качественных» изданий. Ее применение можно объяснить тем, что это повышает социальный статус лиц, которые изначально являлись носителями арго. В данном случае речь идет, в том числе, и о людях с криминальным прошлым.
Немало в последние годы появилось на страницах «качественных» газет иноязычных заимствований. При этом следует отметить, что значительная часть заимствований имеет адекватные аналоги в русском языке. Однако, многие авторы предпочитают применять именно иноязычный эквивалент. Дело в том, что слово иностранного происхождения и звучания считается многими носителями русского языка более престижным, звучным, а порой является более емким по смыслу. Употребляя иностранное слово в «качественной» прессе авторы хотят «повысить его ранг» (издания, темы публикации), а возможно продемонстрировать собственный интеллектуальный уровень.
Еще одним отклонением от нормы с целью эмоционального воздействия на адресата и для получения гедонистического эффекта в сфере коммуникации является языковая игра.
Своеобразным отклонением от нормы, все чаще встречающимся на страницах качественных изданий, можно считать также вариативность синтаксических форм. Хотя на фоне роста разнообразия семантических фигур число новых синтаксических форм не кажется внушительным. Вероятно, относительную стабильность синтаксического стандарта можно объяснить тем, что процесс создания и «вживления» в речь новых структур крайне длительный и трудоемкий. Единственным исключением здесь является увеличение количества коротких однофразовых вопросно-ответных реплик на страницах респектабельных изданий.
Говоря об отклонении от нормы или нарушении ее в «качественной» прессе, нельзя относить подобные случаи к ошибке, неграмотности автора. Скорее наоборот. Только человек, прекрасно владеющий языком, может так свободно с ним обращаться с определенной целью, не следуя нормативным установкам.
Ведя речь о норме, нельзя не признать тот факт, что любое правило имеет исключение, и норма неразрывно связана с аномалией. Особенно ярко проблема ущемления прав нормированного языка выступает в последние годы. По словам Ю.А. Бельчикова, система литературных норм испытывает большое напряжение; в речевом общении носителей русского языка (устном и письменном) набрали силу такие негативные тенденции и явления, как огрубление литературной речи, детабуизация грубопросторечной (в том числе – общественной) лексики и фразеологии, наплыв жаргонизмов, немотивированное употребление варваризмов (преимущественно англоязычного происхождения) [Там же. С. 27.]. Но неравномерное использование отдельных языковых явлений в разных функциональных сферах в целом свойственно полифункциональному типу, каким является литературный язык.
Комментариев нет:
Отправить комментарий