Достижение релевантности изданиями о звездах шоу-бизнеса как восполнение социальных потребностей дефицита

В.Е.Беленко (Новосибирск)

В журналистике традиционно предполагают удовлетворение информационных интересов индивида и общества в духе классического общественно-политического издания: знать о том, что происходит, разбираться, к чему это приведет и т.д. Однако за последнее десятилетие в России сложился целый класс изданий (а также телепередач и сайтов), регулярно публикующих журналистские материалы, в которых понятия «актуальное», «социально значимое», «события» и т. д. нуждаются в переосмыслении.

Если сложить тиражи изданий, в которых основным действующим лицом, героем, выступают так называемые «звезды», то получаются фантастические цифры. Если сложить совокупный разовый тираж изданий о звездах, – более 14 млн. экземпляров. Если каждый номер просматривают примерно три человека, то примерно каждый четвертый россиянин включен в этот медийный «надмир», бесконечно далекий от его  реальных потребностей. Специально подчеркнем, что эта информационная надстройка не имеет, на первый взгляд, никакого отношения к потребности в информации – «стремлению получить те сведения, которые нужны для выполнения социальных ролей и конкретных задач» [Корконосенко С. Г. Основы журналистики. М.: Аспект-Пресс, 2007. С. 79]. Тогда зачем эти сорок миллионов человек стремятся узнать, как именно целовал Наташу Королеву Гарик Харламов и какое именно давление было у доставленной в больницу от переутомления певицы Валерии?

Речь идет о трех классах изданий: издания, которые позиционируют себя как издания о celebrities (то есть о публичных персонах, «звездах»). В основном, это ежемесячные и еженедельные журналы: «Gala», «Hello», «Ok!», «StarHit», «Story», «Viva!», «Pro кино», «АиФ Суперзвезды», «Интервью», «Караван историй», «Мир звезд», «Имена», «Только звезды», «Сериал», «Папарацци» и т.д. Второй класс –  телегиды. В России телегиды пошли по пути усиления «звездной» тематики, хотя, по словам издателя «Теленедели» Бориса Ложкина, «на Западе телегид – это как расписание электричек» [Малахина А. Российский рынок телегидов. Вектор движения / Абак-пресс, 27.04.2006 [электронный ресурс]. У нас же они представляют собой журналы или газеты о знаменитостях и звездах шоу-бизнеса с телепрограммой. И третий класс изданий – таблоиды, классические примеры «желтой» журналистики, журналистики «замочной скважины» на российской почве: «Экспресс газета», «Жизнь» (как бы ни хотелось ей видеть себя семейной газетой, конкурирующей с «Комсомолкой»), «Желтая газета», «Твой день» и другие издания, менее заметные в регионах России.

Специфика медиапотребления этих изданий такова (это относится ко всем, но особенно к третьему типу), что декларируемое многими безразличие и даже неприятие – попробуйте признаться на людях, что вам очень нравится «Экспресс газета»! – каким-то подпольным образом соседствует с огромными тиражами, с которыми не сравнятся тиражи никаких «социально приемлемых» изданий.

Особую тревогу вызывает проникновение стандартов этой специфической области журналистики (не просто медиаиндустрии, а именно журналистики, когда журналист – активное действующее лицо при формировании темы, поиске сведений и их подготовке к тиражированию) в издания других типов. «Пикантный светский соус» подходит уже почти к любым блюдам. Так, «Театрал» (журнал, стремящийся, казалось бы, показать театр во всем его многообразии) стал, не вмешиваясь в содержание материалов, давать такие анонсы: «Дмитрий Дюжев меняет пол», «Уйдет ли на пенсию Анастасия Волочкова», «Куда Виктюк не позвал Жириновского», «Что задумал Михалков», «Тайные пристрастия известных актеров» [Соколова Н. «Театрал» или «Станиславский»? // Журналистика и медиарынок, №4, 2007 [Электронный ресурс]. Похоже, это становится стилем, новой координатной сеткой журналистики.

Собственно, и тревогу вызывает не столько огромная, удушающая востребованность изданий о звездах, сколько связанное с этим сужение «диапазона приемлемости», диапазона интересности для российского читателя. «Культуремы», «атомы мысли», по А. Молю [Моль А. Социодинамика культуры. М.: Едиториал УРСС, 2005. С. 49], неразрывны с количеством ассоциаций, которые они способны порождать, присоединяя более глубокие и объемные культурные пласты. То есть, грубо говоря, культура там, где воспроизведение культурем связано с наибольшим количеством ассоциаций. Это похоже на формирование синапсов в мозге, когда за счет паутины связей закрепляются те ассоциации, которые характеризует многократное повторение или яркость переживаний, низводя реже встречающуюся информацию до уровня информационного шума. И современная культура такова, что даже далекой от «звездного» мира журналистике скоро придется работать с теми культуремами, которые «обросли» наибольшим объемом ассоциаций, потому что они (то есть знания, воспоминания) смещаются в область celebrity-надстройки над миром социального бытия. «Свежеиспеченные» культуремы, сливаясь, соединяются с жизненными потребностями человека – потребностью в пище, в продолжении рода, в жилье, одежде, а главное – в конечном итоге, в потребности принятия.

Из «атомов мысли» единичные произведения урбанистического фольклора превратились в современную мифологию, не менее распространенную, чем мифологию религиозную: «Кому ты поклоняешься? Я – Джонни Деппу». Теперь уже мир знаменитостей поделился на знаменитостей «медийных» и «из медийной тени», причем медийные – это не просто те, которые не боятся демонстрировать себя через СМИ обществу, а те, которые целиком растиражированы, сконструированы медийными ресурсами. Так, что потом сами журналисты удивляются: откуда у ничем не более достойного, чем любой другой человек, персонажа такая дикая популярность? В каком случае эксклюзивные права на освещение освобождения из тюрьмы рядового заключенного могут быть проданы журналу за 970 тыс. долларов? В том, если в тюрьме он женился на больной раком, умирающей звезде телевизионного шоу, с удовольствием «продающей свою историю». Кстати, заголовки «Звезда британского телешоу Джейд Гуди умерла от рака» в конце марта 2009 г. – это верхние строчки лент новостей, свидетельство огромной заинтересованности аудитории в этой информации.

Развлечение как контролируемый господствующими группами способ лишить человека сознательного отношения к происходящему, по мнению социологов Франкфуртской школы, порождает согласие (конформизм), когда проблемы и конфликты «вокруг-меня-мира», в отличие от проблем «надо-мной-мира», уходят на второй план. Это не просто реализация такой дисфункции СМИ, как наркотизация (по П. Лазарсфельду), когда опосредованное знакомство с социальными событиями и их обсуждение замещает непосредственную социальную активность, а вообще уход от проблем «вокруг-меня-мира», смещение «синапсов» общественной заинтересованности в целиком иллюзорный мир медийных знаменитостей.

Данная индустрия способствует выработке специфической системы координат, необходимость понимания которой превращается не только в коммуникативисткую, но и культурологическую проблему. Колоссальная востребованность средств массовой информации о жизни звезд шоу-бизнеса подразумевает актуальность, важность и ценность данной проблематики для россиян. Что представляет собой эта индустрия и на чем строится ее «актуальность»?

Небанальность, декодируемость, релевантность – три кита, на которых строится прагматическая адекватность сообщения. При этом релеванность – это соответствие сообщения тем мотивам, руководствуясь которыми человек обращается к нему. То есть понятие релевантности имеет непосредственное отношение к мотивации: зачем что-то нужно, чего аудитория ожидает от издания, какие потребности, обращаясь к нему, пытается реализовать? Теория журналистики не дает ответа на этот вопрос, поскольку апеллирует к достаточно общо сформулированным функциями журналистики, а в ситуации с изданиями о жизни звезд одной развлекательной функцией интерес аудитории не объяснить. Поскольку мотивация – это актуализированная потребность, обратимся к тому, какие человеческие потребности лежат в основе обращения к подобного рода изданиям, способствуют превращению людей в аудиторию.

А. Маслоу, отказавшись от предложенной им ранее пирамиды потребностей, предположил, что есть всего два базовых класса сосуществующих между собой потребностей: потребности дефицита (нужды) и потребности развития (самоактуализации). Э. Фромм полагал, что потребности человека как существа социального – это скорее потребности дефицита, но специфического дефицита – социального, а не витального плана. Из всех, выделяемых им потребностей только потребность в преодолении ограниченности собственного существования, порождающая стремление стать «творцом», быть созидательно активным, близка к самоактуализации Маслоу. Так, большую роль Фромм отводил различным вариациям потребности в приобщенности, которая заключается в необходимости преодолеть одиночество. Эта потребность может привести к некритической связанности индивида с общностью; потребность в чувстве тождественности может выражаться не только в обретении индивидуальности, но и в компенсации его заменителями, так называемой «стадной» идентичностью, а также потребностью в поклонении.

Непосредственно к прагматике изданий о жизни звезд, в особенности желтых изданий, относится и потребность в преодолении чувства тревоги, вызванном стремлением импульсов Ид вырваться наружу, механизмы реализации которого были описаны З. Фрейдом. Фрейд называл их защитными механизмами Эго. Релевантность рассматриваемого класса изданий связана, прежде всего, с таким механизмом, как проекция (собственные неприемлемые мысли и поступки приписываются другому).

Суммируя и дополняя приведенное выше, охарактеризуем, исходя из содержательной стороны сообщений в средствах массовой информации исследуемой направленности, какие потребности, по нашему мнению, могут быть удовлетворены при обращении к изданиям «звездной» тематики.

Проекция лежит в основе тяги к необычному и табуированному, причем табуированному на разных уровнях – для конкретного человека и для общества. Это желание подтвердить свою нормальность через чужую ненормальность. Кроме того, тяга к необычному обусловливается рефлексом «что такое»: при монотонной жизни необходима смена «сигнала», которая бы привела к всплеску активности мозга и к кратковременному «драйву».

Безобидные, дешевые эмоции: эмоциональная включенность без умственного напряжения, возможность безопасно пощекотать нервы, попереживать. При недостаточном уровне собственных эмоциональных стимулов напоминающая сериал жизнь персон из мира шоу-бизнеса служит хорошей компенсацией за собственную однообразную рутину.

 «Стадная» идентичность: все читают – чем я хуже, боязнь оказаться «не в теме».

Восполнение дефицита социальных связей: людям все чаще приходится контактировать с малознакомыми людьми, с которыми не сложилась общая апперцепционная база и не о чем поговорить. Тогда можно начать делиться информацией о звездах, поскольку других «общих знакомых» у них попросту нет. «Петя развелся, Катя родила, Галкин женился», – так восполняется недостаток тем для разговора.

Потребность в поклонении особенно заметна у россиян, у которых ориентация на образец заложена традицией, а иных образцов современная культура поставлять не умеет.

Потребность в приобщенности к миру великих, проявляющаяся в подключении к нему хотя бы на информационному уровне: прочитал про завтрак Киркорова – как будто сам с ним позавтракал.

Выравнивание социального разрыва – «богатые тоже плачут». Читателям изданий о звездах никогда не стать богатыми и известными, но когда они узнают, что кого-то побили, обокрали, «кинули», кто-то попал в тюрьму, запил и т.д., они понимают: несчастья случаются со всеми, жизнь звезд ничем не лучше. Развенчание мира великих помогает «подравнивать» культуры.

Формирование сексуальных образов и образцов, сексуальное возбуждение, связано с большим количеством обнаженных или полуобнаженных женщин на страницах изданий о жизни звезд.

Применительно к изданиям о жизни звезд можно сказать, что они, в отличие от массовых общественно-политических изданий, направлены не столько на отражение-формирование картины событий окружающей социальной реальности, сколько на «канализацию» социальных потребностей дефицита, достраивая неподалеку от обыденного мира мир, в который можно складировать тревожные побуждения или из которого можно черпать средства для их компенсации.