Социальность как определяющая характеристика современной журналистики

Витвинчук В.В. (Барнаул)

В пространстве нового информационного общества все большее значение приобретает освещение в СМИ основных параметров постоянно меняющейся, становящейся социальной реальности. Средства массовой информации выступают в роли не просто производителя и поставщика информационного продукта, но являются фактором, детерминирующим конкретные изменения в обществе. Особое место в этом процессе занимает работа с таким значимым предметом журналистики, как социальная проблематика. Тема создания материалов о социальных проблемах затрагивает как вопрос объема журналистского внимания, уделяемого этому направлению деятельности, так и качественные параметры адекватного понимания социальных функций журналистики.
 

В самом широком смысле объектом журналистской деятельности является социальная реальность во всем многообразии ее проявлений, характеристик и процессов. По мнению В.А. Сидорова, под социальной реальностью «… понимается все межличностное, т.е. связанное с совместной жизнью людей, формами их общения, что реально существует и развивается, несет собственную сущность и закономерность в самом себе, а также содержит в себе результаты своего собственного действия и развития» [Корконосенко, С. Г. /Ред./ Социология журналистики. – М.: Аспект Пресс, 2004. С. 103]. Нацеленность на работу с социальной реальностью, формирование общественного мнения касательно нее, отражение, корректирование, а порой и ее конструирование исходит из онтологической характеристики журналистской деятельности – социальности. Социальность в данном случае рассматривается как императив, указывающий на невозможность существования журналистики вне рамок социума, его интересов и задач саомосохранения. Всякая попытка рассмотреть журналистику в качестве средства решения индивидуальных проблем вне диалектического взаимоотношения индивидуального и социального автоматически выводит за рамки журналистской парадигмы, и разговор в этом случае может вестись о СМИ или СМК, но не о журналистике.

Конкретизируя предмет журналистики, в рамках которого наглядно проявляется ее социальность, необходимо затронуть вопрос отражения социальных проблем. К сожалению, «…значение  качества освещения социальной проблематики до сих пор в полной мере не осознается  в профессиональной среде» [Бережная, М.А. Проблематика социальной сферы в телевизионной журналистике: актуализация позитивного дискурса: автореф. дис. док. филологических. наук: 10.01.10 / М.А. Бережная. – СПб, 2009. С. 3], но нарастающие трудности в этой сфере становятся все более заметными, и можно предположить, что в скором времени дискуссии о роли журналистики в решении социальных проблем, в частности проблем интеграции общества и социализации личности, перейдут из разряда чисто теоретических в плоскость насущных практических ориентиров журналистской деятельности. Если исходить из представления, что «... социальная проблематика – специфический  тематический сегмент в СМИ, сопряженный с процессами самосохранения общества» [Там же. С.9], то можно, прибегнув к метафоре, сравнить журналистские материалы по этой теме с «лейкоцитами», выполняющими функцию защиты «социального организма» путем концентрации общественного внимания на зарождающемся «заболевании». В связи с этим становится понятно, что «... отраже­ние проблем социальной сферы требует особых подходов, чуждых манипуляциям и основанных на конструктивном взаимодействии общественных сил» [Там же].

Совершенно очевидно, что процесс ознакомления аудитории с журналистскими материалами, отражающими социальную реальность в проблемном аспекте, не создает эффекта непосредственного взаимодействия читателя, зрителя или слушателя с самой социальной реальностью. Журналист в своем материале создает образ социальной реальности, который не может быть абсолютно адекватен подлинной реальности, он включает систему интерпретаций и оценок, входит в процесс отношения к личности журналиста и воспринимающей способности аудитории. «Образ реальности, создаваемый системой средств массовой информации в эпоху господства информационных технологий, представляет собой особый тип реальности — виртуальной социокультурной реальности» [Мансурова, В.Д. Журналистская картина мира как тип социокультурной реальности:  автореф. дис. док. философских. наук: 09.00.11 / В.Д. Мансурова. – Барнаул, 2003. С. 5].

В процессе определения понятия «виртуальный» необходимо помнить, что «феномен виртуального имеет аналоги и в некомпьютерной среде и в докомпьютерной эпохе» [Силаева, В.Л. Об использовании понятия «виртуальный» / В.Л. Силаева // Социс. 2010. №9. С. 19]. Таким образом, речь идет не о некоторой искусственной реальности, выборочно симулирующей аспекты подлинной реальности и вызывающей ложный эффект участия в событиях виртуального мира по примеру компьютерной игры в формате 4-D. В данном случае имеется в виду «появление виртуальной реальности как особого типа межчеловеческой коммуникации…» [Лекторский, В.А. Круглый стол журналов «Вопросы философии» и «Науковедение», посвященный обсуждению книги В.С. Степина «Теоретическое знание» // Вопросы философии. 2001. №1. С. 32]. Вербально-образная характеристика информационных сигналов о социальной реальности создает как бы полупрозрачную «пленку» между самой реальностью и воспринимающим сознанием реципиента. Только посредством этой «пленки» аудитория может что-то узнать о значительной части окружающего нас мира, но в то же время неизбежным становится определенного рода искажение информации. В свете таких рассуждений, можно придти к выводу, что «каждая реальность является виртуальной, поскольку действительный мир сливается с виртуальными реальностями человеческих сознаний и придуманными этими сознаниями дискурсами…» [Руднев, В. Прочь от реальности. – М.: Аграф, 2000. С. 80]. Более того, с развитием информационных технологий перцептивная система человека становится все более технологизированной, то есть все больший объем информации о социальной реальности человек получает из разного рода технологических информационных источников, представляющих собой, по мысли М. Маклюэна, искусственные «расширения» наших собственных органов чувств. Простым примером может служить привычка человека получать сведения о состоянии погоды, исходя не из собственных ощущений и даже не из показаний градусника, а из информации, представленной на соответствующих страницах Интернета. Вследствие этого, «… в ходе распространения мультимедийных технологий вся реальность начинает восприниматься в некотором смысле виртуально…» [Силаева, В.Л. Указ. соч. С. 19].

Закономерен вопрос о нормативных принципах существования рассматриваемой «виртуальной реальности». Как проявляется социальность журналистики в ее функциональном и предметном наполнении, касательно действия в «виртуальном» пространстве? И как это соотносится с решением важных социальных проблем общества?

По мнению М.А. Бережной: «В контексте социальной проблематики оценка «второй реальности», которую исследователи называют  «виртуальной»… может определяться по тому, как она соотносится с «реальной реальностью», с одной  стороны, и с потребностями людей, с другой» [Бережная М.А. Указ. соч. С. 20]. Оба представленных критерия являются предметом обширной научной дискуссии, и для того, чтобы остаться в рамках рассматриваемой темы, необходимо уделить особое внимание вопросу соотношения «виртуальной реальности» с потребностями и интересами социума, оставив тему соотношения «виртуальной» и «реальной» реальностей для отдельного рассмотрения.

Проблема соотношения выстраиваемой средствами массовой информации «виртуальной реальности» потребностям людей напрямую соотносится с вопросом о функциях журналистики, и в этой сфере исследователи сталкиваются с множеством концепций и мнений, подчас противоречащих друг другу. Например, ставя вопрос о роли журналистики в процессе интеграции общества, можно принять за основу мнение И.М. Дзялошинского, который считает, что «журналистика может и должна объединять в едином информационном пространстве противоречивые мнения и установки, которые, став достоянием общественности, именно на этом пространстве могут найти пути сближения...» [Дзялошинский И.М. Журналистика соучастия. Как сделать СМИ полезными людям. – М.: Престиж, 2006. С. 10]. С этим сложно не согласиться, как и с концепцией Е.П. Прохорова, признанного теоретика журналистики, выделяющего в качестве одной из основных ее функций – социально-ориентирующую, выражающуюся в «стремлении оказать глубокое влияние на мировоззренческие основы и ценностные ориентации аудитории,… на характер и меру информированности по общественным проблемам» [Прохоров, Е.П. Ведение в теорию журналистики: Учебное пособие. – М.: РИП-холдинг, 2001. С. 47]. Последняя концепция определенно говорит об обязанности журналистики способствовать социализации индивида, его ориентации в социальной реальности, так отчетливо характеризующейся свойством неопределенности при недостатке или, наоборот, избытке информации.

Полностью отличающееся от приведенных выше концепций мнение можно найти у Н. Лумана, который полагает, что «функции… массмедиа состоят в непрерывном порождении и переработке раздражений, а не в умножении познания, социализации или прививании нормативного конформизма» [Луман Н. Реальность массмедиа. – М.: Праксис, 2005. С. 152].

Для того чтобы не делать интуитивного выбора между отечественными и западными концепциями о функциях журналистики, необходимо задуматься о последствиях отказа от признания социальности базовой характеристикой и ценностью журналистской деятельности. Что будет, если вслед за Н. Луманом утвердиться во мнении, что журналистика как институт никоим образом не корелирует с социумом, его задачами и интересами, а создает свою отдельную псевдореальность (во избежание внесения неразберихи в терминологический аппарат ее нельзя назвать «виртуальной»), реализующую интересы лишь журналисткого сообщества? По мнению некоторых отечественных социологов, такая установка уже привела к тому, что «в СМИ возникают картины псевдореальности, якобы невероятно опасной для жизни: мир вокруг нас катастрофичен, агрессивен, непредсказуем, полон насилия и секса, человек в нем подвержен ударам судьбы в любой момент» [Запесоцкий, А.С. Метаморфозы СМИ: новое качество или новые болезни / А.С. Запесоцкий // Социс. – 2010. №7. С. 10].

Отказывая журналистике в функции социализации индивида как в теоретическом, так и в практическом планах, можно получить результат, выраженный в индивидуализации общества. «Основная черта индивидуализированного массового общества… – индивидуализация без производства индивидуальности, личности, формирование эгоистического индивида, думающего только о себе самом» [Федотова, В.Г. Хорошее общество. – М.: Прогресс-Традиция, 2005. С. 18]. Если конформизм признается «злом» без оговорок, то на передний план выходит индивид с атрофированной социальностью, не способный на компромисс с окружающими. «Возникает неукорененный индивид…, не имеющий связи ни с прошлым, ни со структурами индустриальной эпохи, индивид, находящийся в ситуации потери норм и ценностей (аномии) и изоляции» [Там же. С. 15]. Как следствие, индивид утрачивает контроль над своей жизнью и над происходящим в окружающем мире, культивируя апатию и фаталистичные настроения. Социальная реальность является человеку в виде «квазиприроды», неподвластной его воле.

Недоработки теории о социальном предназначении журналистики, отсутствие единого этического стандарта деятельности, четкого представления о том, чьи интересы преследует журналист, приводят некоторых исследователей к мнению о дисфункции СМИ в плане интеграции и социализации общества. Выделяется также «негативное влияние ключевых отечественных СМИ на духовно-нравственное пространство страны. Вместо поддержки общественных идеалов, социально значимых примеров для подражания, символов, образцов поведения, понятий о добре и зле, СМИ зачастую дестабилизируют общество, разрушают ядро отечественной культуры» [Запесоцкий, А.С. Указ. соч. С. 8]. Четкая расстановка приоритетов деятельности журналистов и осознание последствий принятия определенной установки неизбежно подталкивает к выводу о том, что «наиболее предпочтительной для общества является информационно-политическая диспозиция СМИ, выдвигающая на первый план выполнение общественного... информационного заказа…» [Киричек, П.Н. Современная информационная политика: императивно-модусная трансформация / П.Н. Киричек // Социс. 2007. № 10. С. 88].

Функциональное определение журналистики как практической деятельности, преследующей интересы социума, не исчерпывает задачи реализации ее социальности. Этот параметр журналистики можно рассмотреть на примере ее отношения к предмету деятельности – социальной проблематике. Как и многие явления социальной реальности, требующие системного рассмотрения, отражение социальных проблем журналистикой может быть охарактеризовано с количественной и качественной сторон.

Современные СМИ создают бурные информационные потоки, способные захлестнуть даже самую подготовленную аудиторию. Может ли чисто количественное наращивание объемов журналистских материалов о социальных проблемах способствовать их решению и вовлечению в этот процесс широкой аудитории? Многие понимают, что недостаток информации губительно сказывается на социальной осведомленности человека, но какова обратная сторона информационной насыщенности и даже избыточности? «Избыточность информации, случайность и неравномерность ее востребованности субъектами коммуникационного процесса существенно затрудняют адекватность «перевода» социально-значимого содержания информационного сообщения» [Мансурова, В.Д. Указ. соч. С. 4]. Множество каналов поступления информации, масса вариантов изложения событий реальности, отсутствие четкого критерия разделения информации на «качественную» и «массовую» помещают типичного представителя аудитории СМИ в ситуацию неопределенности, а постоянная информационная «бомбардировка» всех перцептивных рецепторов «спрессовывает смысл сооб­щения, информация  поступает  необратимо, параллельно по разным каналам  чувственного восприятия  и «забивает» эти каналы, не оставляя времени на усвоение информации в полном объеме и осмысление ее в момент получения сообщения» [Бережная М.А. Указ. соч. С. 17]. Такая подача информации может вызвать у аудитории чувство апатии и убежденность в невозможности что-либо изменить, при этом уже не приходится говорить о какой-либо активной социальной позиции индивида.

Для журналистской работы необходим качественный подход в отражении реальности, и в этом плане практическая журналистика, по мнению некоторых исследователей, демонстрирует два «метода» взаимодействия с предметом деятельности. В.Д. Мансурова выделяет «постмодернистскую» и «гуманитарную» парадигмы журналистского отношения к социальной реальности. Первая характеризуется «перенасыщенностью значений и нехваткой оценочных суждений. … Информация не носит, как прежде, унифицированного для всей общественной системы содержания» [Мансурова, В.Д. Указ. соч. С. 30]. Такая позиция журналистов ориентирована на индивидуализацию коммуникантов, стирание границ между реальным и ирреальным, «шокотерапию» по отношению к аудитории. В качестве противовеса предлагается «гуманитарная» парадигма, «наиболее полно раскрывающая социально-нравственную направленность журналистики...» [Там же]. Она предполагает сочетание рационального и конкретно-чувственного мышления, равноправие коммуникантов, соучастие аудитории в процессе осмысления социальной реальности. Текстовое выражение такого подхода нацелено на синтез знаковых форм и выразительных средств, насыщение документальными и художественными образами.

Другую оппозицию, характеризующую работу журналистов с социальной реальностью, можно найти в работах М.А. Бережной, которая предлагает «объектный» и «предметный» принципы освещения социальной проблематики. «Объектный» принцип предполагает «отстраненное наблюдение за объектом... спорадичность, фрагментарность, односторонность публикаций, отсутствие  реального адресата и целевой направленности» [Бережная М.А. Указ. соч. С. 21]. В рамках такого подхода журналистский материал, по внешним параметрам отвечающий требованию социальности, может играть роль просто «знака» социальной тематики и не раскрывать ее значение и смысл для конкретной целевой аудитории. Публикация может вступать в противоречие с реальной практикой аудитории и провоцировать состояние когнитивного диссонанса. «Предметный» принцип характеризуется  последовательностью, целостностью, всесторонностью, адресностью и целевой направленностью публикаций» [Там же]. Следование этому принципу в практике журналистской работы нацелено на активизацию аудитории, вовлечение ее в решение социальных проблем. Медиа-материалы в этом случае имеют «человекоразмерный» характер, и ориентированы на снятие противоречия между представлениями массовой аудитории о социальной действительности и реальностью.

Таким образом, можно придти к выводу, что уровень и трансформация социальности современной российской журналистики прослеживается в контексте ее функциональной заданности и отношения к предмету отражения. Понимание журналистики, как ключевого элемента в процессах интеграции и социализации индивидов должно «способствовать росту и развитию сознательности масс путем всесторонней ориентации в действительности» [Прохоров, Е.П. Указ. соч. С. 61]. Отношение к предмету отражения как к сфере социально-ответственной деятельности, реализующей функции самосохранения и развития общества, не просто возводит социальность в ранг нравственных приоритетов профессии, а помогает осознать ее необходимым условием существования журналистики в качестве общественного института.