Особенности функционирования СМИ в политическом процессе современной России

Н.Р. Балынская

Контуры обновленного Российского государства вполне определились, но политический процесс не стал более управляем, действия субъектов политики по-прежнему могут быть спонтанны и непредсказуемы. Во многом это объясняется тем обстоятельством, что на современном этапе заметно проявилась информационная сущность политического процесса. По мнению исследователей, сегодня «то, что не показали по ТВ, вообще не произошло в политике» [Василенко И.А. Информационные ресурсы власти и формирование новой постклассической картины политического мира ХХI в. // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12 Политические науки. 2004. №2. С. 29]. Все это заставляет по-иному взглянуть как на саму информацию, так и на структуру взаимодействий политического и медийного процессов в России. 
 

Существует точка зрения, что массовые коммуникации порождают многосубъектный характер политической деятельности: «в обществе складываются определенные группы, политическая деятельность которых направлена на предложение различных, отличных друг от друга, форм и методов сохранения заданного качественного уровня жизнедеятельности социума. Развитие технических средств приводит к возникновению (…) массовых коммуникаций, которые не только и не столько осуществляют информационное обслуживание общества, сколько занимаются транслированием и внедрением оценок субъектов политической деятельности в массовое сознание с целью ориентации последнего в необходимом для субъектов направлении» [Науменко Т.В. Массовые коммуникации в политической структуре общества // Вестник Московского ун-та. Сер. 12. Политические науки. 2003. №3. С. 105]. Некоторые исследователи полагают, что информационная составляющая политического процесса всегда была ему присуща, поскольку «с древнейших времен жизнь человека зависела не только от его способности добывать пищу и т.п., но не в меньшей мере и от того, насколько быстро и полно он получал информацию (например, об опасности) и насколько быстро на нее реагировал. На эту управленческую сторону до настоящего времени не обращалось должного внимания» [Панарин И.Н. Информационная война и геополитика. М., 2006].

Так или иначе, но информационная составляющая современному политическому процессу присуща в огромной мере. При этом, информация рассматривается как необходимый и весьма специфический ресурс, задействованный политическими акторами. «В отличие от природных, денежных ресурсов, информация не убывает по мере ее использования, поэтому ее политического влияния хватает на любую аудиторию. Информация неотчуждаема, и приобретение новой информации не уменьшает нашей способности приобрести еще столько же» [Василенко И.А. Указ. соч. С. 28].

Более того, часто одного информационного ресурса оказывается достаточно для изменения поведения людей в желательную сторону. При этом вовсе не обязательно демонстрировать всю мощь силовых ресурсов. Российской аудитории, без сомнения, знакома фраза, мелькающая в выпуске новостных программ, освещающих террористические акции: «Ответственность за событие взяла на себя определенная организация…». Это доказывает: именно информация является первостепенным источником изменения в поведении людей, и это осознают все участники политических отношений.

Сделав некоторое обобщение, можно с уверенностью утверждать, что именно информация лежит в основе изменения поведения любого человека. Для наглядности приведем схему, в результате которой «рождается» действие любого человека:

Наблюдение действительности → Создание идеала в сознании наблюдающего → Сравнение наблюдений с идеалом → Извлечение разницы → Побуждение к действию → Выбор методов действия → Совершение действия.

При вдумчивом рассмотрении предложенной схемы становится очевидно, что информация содержится на каждом этапе, ведущем к изменению поведения человека. Результат наблюдения действительности фиксируется в человеческом сознании именно как информация, создание идеала – «работа» информации в чистом виде, т.к. идеал существует именно в сознании человека. Сравнение наблюдений с идеалом – «борьба» информации, полученной из реального мира в процессе наблюдения, с информацией, созданной в сознании человека. Извлеченная разница – тоже информация. Выбор методов действия – также информационный процесс. Знание о возможных методах существует в виде информации, выбор подходящего – работа информационная. Пожалуй, реально увидеть из всей приведенной цепочки возможно только само действие. Но в его основе на любом этапе подготовки – информация.

В силу всего выше перечисленного, можно с уверенностью констатировать: информация не может стоять в одном ряду с другими ресурсами, которые используются субъектом политики, преследующим свои цели. Информация – необходимое условие и первопричина любого действия в политике.
Из этого утверждения вытекает другое: информация не может рассматриваться как ресурс в его традиционном понимании, поскольку, в традиционной политологии до сих пор бытует мнение: чем больше ресурсов (тех или иных), тем более заметно и значимо меняется поведение человека, группы, института в политике. Однако если вести речь о влиянии информации на политический процесс, то информации не может быть много или мало для изменения политического процесса. Информация должна быть в принципе. Можно не обладать силовыми ресурсами, но совершить определенное информационное действие, которое было бы направлено на распространение информации, что эти ресурсы есть, и под влиянием информации поведение людей окажется измененным, политический процесс будет направлен в иное русло. Поэтому информацию нужно рассматривать не просто как необходимое и первостепенное УСЛОВИЕ, при котором возможно инициирование политических действий, но и как ОСНОВУ политического процесса. Именно информационная сущность политического процесса обуславливает его нелинейность.

Свойства информации достаточно подробно рассмотрены исследователем в области теории журналистики и массовой коммуникации Л.Г. Свитич. Она приходит к выводу, что основная идея, характеризующая современную науку, – это идея ХОЛОНОМНОСТИ, которая отличается нелинейностью времени и пространства, и в основе этой нелинейной парадигмы лежит информация, которая существует не поступательно, а одновременно и повсеместно [См.: Свитич Л.Г. Феномен журнализма / под ред. проф. Я.Н. Засурского. М., 2000. С. 17]. Способность «подключения» к информационному полю дает возможность нелинейного восприятия любой ситуации. Исследователь отмечает, что «этот феномен молниеносного доступа к информации в любом уголке вселенной, доступа к любым историческим событиям, возможность проникнуть в любое время кажется непостижимым и гипотетическим, однако прекрасно объясняет все непонятные явления, природу паранормальных феноменов, предвидений, предсказаний, открытий, природу творчества, природу религий и многое другое, что в рамках традиционной механистической парадигмы объяснить было невозможно. И эта всеобщность информации и потенциальная возможность получить доступ к ней кажется суперважной идеей, впрямую связанной с массовой коммуникацией, журнализмом, способами обмена, кодирования и перекодирования информации» [Там же].

Принимая в качестве основы дальнейших рассуждений тот факт, что политический процесс имеет информационную сущность и что именно это обстоятельство порождает нелинейность процессов в политике, мы все еще далеки от понимания специфики взаимодействия политического и медийного процессов. Возникает закономерный вопрос: кто порождает информационное наполнение политического процесса? Традиционная политология в качестве самостоятельного субъекта видит властные структуры. В этом есть определенный смысл.

Без сомнения, властные структуры, имеющие определенные ресурсы в своем распоряжении (информационные, финансовые, социальные и т.п.), способны порождать информационные потоки самостоятельно. Причем если речь идет о традиционном политическом институте власти, то его разделение на три ветви предполагает и определенный информационный продукт в виде законов, распоряжений. Но противоречие заключается в том, что «политическая власть больше не является монополией институтов государства и политических партий, - она распространяется по глобальным сетям богатства, информации и имиджей, которые циркулируют и видоизменяются, не привязанные более к какому-то одному определенному географическому месту» [Василенко И.А. Указ. соч. С. 32.]. Таким образом, функционируя в своей привычной информационной зоне, политические институты не способны выиграть «информационную битву» с другими субъектами политического процесса. Именно это диктует необходимость для традиционных институтов власти выходить за рамки привычного информационного пространства, осваивая более подвижное медийное пространство.

Медийный процесс обладает весьма противоречивыми свойствами. С одной стороны, распространение массовой информации в современном мире возможно, благодаря техническим достижениям, на максимально огромное расстояние за минимально короткий промежуток времени. Это делает ее привлекательной для любого субъекта политики, особенно – для традиционных институтов власти, которые, в силу своей специфики, инертны, во многом консервативны. С другой стороны, медийный поток характеризуется качеством, которое мы условно обозначаем как «эффект снежного кома». Его проявление заключается в следующем. Исследователи отмечают, что одно из свойств политического процесса – вовлечение новых субъектов в политическое действие: «Участники события могут быть рассеяны на большом территориальном пространстве, и тогда каждый из них может инициировать новую цепь взаимосвязанных событий» [Пушкарева Г.В. Политология: конспект лекций. М., 2005. С. 162]. При этом надо учесть, что событие, собирающее участников, «рассеянных на большом территориальном пространстве», обязательно имеет информационное сопровождение. Либо это – развитие «чистых» информационных поводов (например, в недавнем прошлом – запланированные выступления политической партии «Родина», инициированные по всей России, как реакция на проводимую правительством политику), либо это – реакция на конкретное событие, произошедшее не в виртуальном информационном мире, а фактически (например, как в Магнитогорске, многочисленные выступления регионального отделения политической партии «Великая Россия» по поводу купли-продажи акций градообразующего предприятия – открытого акционерного общества «Магнитогорский металлургический комбинат»). И, тем не менее, любое событие способно не просто породить еще множество цепочек событий и действий, вовлекая новых участников в политический процесс, но и вызвать информационное сопровождение, которое по силе воздействия может оказаться куда сильнее, чем изначальное. Подобных примеров на всех уровнях власти – множество.

Так, в Магнитогорске несколько лет назад с приходом нового Главы произошли многие изменения, в числе которых – закрытие приюта для животных. Это событие не прошло незамеченным уже потому, что партия «Великая Россия», собрав оппозиционно настроенных граждан, развила позже и эту тему, казалось бы, уже забытую. Обращения недовольных граждан не помещали на своих страницах городские СМИ, т.к. оппозиционной прессы в Магнитогорске просто не существует: учредитель самой рейтинговой газеты города «Магнитогорский металл» – градообразующее предприятие, а Глава города – ставленник комбината; еще одна массовая газета «Магнитогорский рабочий» обязана своей «второй жизнью» также Главе города. По этой причине информация, способная нанести ущерб имиджу Главы города, на страницах городских газет не появляется.

Все обращения по поводу неправомерного и негуманного закрытия приюта для животных люди направляли в пресс-центр городской администрации. То ли работники пресс-центра не довели эту информацию до Главы города, то ли Глава посчитал в очередной раз свое решение верным и не стал возвращаться к уже решенной проблеме, но официальной реакции на обращения горожан не последовало. Недовольство магнитогорцев вылилось в драматическое событие: несколько пенсионерок, грубо выставленных из администрации после обращения с просьбой открыть приют для животных, разбили в здании несколько окон. Эти события также не получили освещения на страницах городских газет. О них горожане узнали из новостей сайта, который часто публикует информацию, не появляющуюся на страницах магнитогорских СМИ [www.souznik.net].

После этих событий региональное отделение политической партии «Справедливая Россия» воспользовалась ситуацией. При организации очередного митинга к выступающим присоединились и недовольные закрытием приюта для животных. Это придало митингу массовость, агрессивность, в силу чего он был замечен не только магнитогорскими властями, но и Губернатором Челябинской области.

Этот пример наглядно демонстрирует: информационное сопровождение политических событий, произошедших через много месяцев после изначальных (приют закрылся за полтора года до проведения митинга), было гораздо более интенсивным. Интересен и тот факт, что породили это информационное сопровождение не властные структуры. Да, политические партии в России, начиная с постперестроечных времен, также являются субъектом политических отношений. Но политические партии действуют, как и все традиционные субъекты политики, в ограниченных рамках – вариации их поведения должны вписываться в нормы законодательства о политических партиях, о СМИ и т.д. Хотя ситуация часто требует действий иного характера. Например, резонанс от того же митинга «Великой России» без информационного сопровождения будет сведен к нулю. А на поддержку от местных СМИ отделение этой партии в Магнитогорске может не рассчитывать: митинг не покажет ни один городской канал, о нем не расскажет ни одна городская газета. Поэтому функцию оппозиционной прессы в Магнитогорске берет на себя пресса партийная. Боевой листок «За Родину», выпускающийся региональным отделением «Великой России», весьма популярен среди населения. Создается противоречивая ситуация: экономика города полностью зависит от деятельности градообразующего предприятия, эффективность работы на этом предприятии горожан – залог успеха самого предприятия. Информационное пространство, создающееся вокруг ОАО «ММК», носит направленность весьма положительную, создающуюся во многом за счет неполноты и односторонней подачи информации. Это, без сомнения, в чем-то нарушает принципы демократического устройства и гласности, но с точки зрения управления городом и комбинатом оказывается весьма эффективным. Однако медийный процесс имеет и незапланированное «ответвление»: оппозиционные сайты, партийную прессу. Информация, просачивающаяся через эти источники, не просто наносит урон имиджу градообразующего предприятия и администрации города, она способна привнести нестабильность и направить политический процесс по незапланированному руслу. Эта тенденция, когда медийный процесс, развивающийся по своей собственной логике, не просто сопровождает процесс политический, но и придает ему альтернативное направление, имеет место повсеместно. Магнитогорский пример – один из региональных примеров. Данная тенденция явно проявляется и на общероссийском уровне. Причем, существует мнение, что для стабильного политического процесса свободу слова необходимо ограничить именно потому, что развивающийся по собственным законам медийный процесс разрушает единство политического пространства страны.

Политический аналитик Владимир Соловьев так определил начинающую проявляться тенденцию: «Несложно предвидеть, что начнется через 5-7 лет, когда сменятся руководители национальных республик. И пример Косово, Абхазии и Южной Осетии будет для них путеводной звездой. Чтобы этого не допустить, правительству, управляющему Россией, придется закручивать гайки. А если закручивать гайки (чтобы никто никуда не делся), то по всем направлениям! Начиная, конечно, со свободы слова. Таким образом, забавная альтернатива получается: либо, под воздействием внешней угрозы, теряем страну полностью, либо вновь превращаемся в «империю зла», в первую очередь, для своих же граждан» [Источник].

Все это заставляет искать закономерности взаимосвязи политического и медийного процессов. Одну мы определили: политический процесс, инициированный самостоятельными субъектами политики, имеет определенное информационное сопровождение. Однако сказывается эффект «снежного кома», когда информация по конкретному политическому поводу «цепляет» другую информацию, часто не относящуюся к предыдущей по смыслу, но схожую по характеру восприятия. Это способно направить политический процесс по незапланированному сценарию. И в этом альтернативном сценарии на политической сцене появляются новые субъекты отношений, которые ранее как самостоятельные не воспринимались. Один из таких субъектов – отдельная личность. Политология признает личность как субъект политики только в соединении с другими личностями, поэтому так популярна теория группы как участника политических отношений. Однако современный политический процесс показывает обратное: «Никогда прежде общество не допускало, чтобы формирование политических ценностей зависело от получения прибыли или личного своекорыстия богатых соискателей политической власти. Особую опасность эта ситуация приобретает в условиях непрерывного расширения зрительской аудитории, когда телевидение становится всепроникающей культурной силой» [Василенко И.А. Указ. соч. С. 30]. В приведенной цитате есть неочевидный, на первый взгляд, смысл: отдельная личность способна быть самостоятельным субъектом политики, если обладает информационным ресурсом или материальными ресурсами для влияния на информационные процессы.

Это заставляет по-иному взглянуть на взаимовлияние политического и медийного процессов. Для направления политических событий в запланированное русло необходимо не только совершить само политическое действие, но и обеспечить его достойное информационное сопровождение. Либо наоборот: сначала направить медийный процесс в запланированном направлении, а потом инициированный поток информации подкрепить реальным политическим действием. В этом отношении медийный и политический процесс сплетены воедино, неразрывны. Но если процесс политический возможно спланировать, то медийный процесс в этом отношении крайне противоречив. С одной стороны, он способен сопровождать политические события и усиливать «отдачу» от конкретных политических действий, и в этом отношении он видится весьма привлекательным, с другой стороны – медийный процесс развивается в соответствии со своей собственной логикой и порождает внешний по отношению к конкретному политическому событию поток информации. Столкновение запланированного и спонтанного потоков информации в медийном процесс вызывают информационные войны, исход которых и определяет, в конечном итоге, направление процесса политического.