Медийный протест периода перестройки (на материале ставропольской прессы)

М.Д. Корнеева (Ставрополь)

 Глобальные сдвиги в сознании населения России, вызванные в конце XX века освоением новой идеологии, отождествлявшейся с социальной справедливостью, во многом стимулировались средствами массовой информации. Именно СМИ способствовали «продвижению в массовое сознание ценностей демократии и рыночных отношений, освобождению от многих обветшавших мифов» [Дзялошинский И. Заключение // Региональная пресса: проблемы менеджмента. – М.: «Права человека», 2001. – С. 213]. А начался процесс кардинального изменения господствовавшей в советской реальности идеологии, как считают исследователи российской журналистики, в 1985 году, когда Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев, выходец из Ставропольского края, продекларировал обновление общества и ускорение экономического развития страны.

Декларацию поддержало журналистское сообщество. Газета «Ставропольская правда», орган крайкома КПСС и краевого Совета народных депутатов, была полна критики формализма, процветавшего в деятельности парткомов, пропаганды экономической заинтересованности в производственных отношениях. Наступательная критика партийных органов в «Ставропольской правде» (а вслед за ней к подобным стандартам подтягивалась вся городская и районная пресса края) не могла не вызвать раздражения у местной власти. Партийные функционеры с растерянностью восприняли новые лозунги и вовсе не собирались мириться с «раскрепостившейся» журналистикой: «процесс демократизации и гласности создал новые условия развития общества, раскрепостил журналистику» [Овсепян Р. П. История новейшей отечественной журналистики: февраль 1917 – начало XXI в. – 3-е изд. доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та: Наука, 2005. – С. 246].

В декабре 1986 года памятный для ставропольских журналистов IV пленум крайкома КПСС рассмотрел вопрос «О задачах краевой партийной организации по улучшению руководства средствами массовой информации и повышению их роли в обеспечении ускорения социально-экономического развития края в свете требований XXVII съезда КПСС». Жесткой обструкции была подвергнута в докладе первого секретаря крайкома КПСС информационная политика газеты «Ставропольская правда», которая в условиях вертикального построения системы советских СМИ и определяла информационную парадигму прессы края. В совокупности же в том или ином контексте в докладе первого секретаря крайкома партии было высказано 67 критических замечаний в адрес краевых, городских и районных СМИ. Зарождение «перестроечной» модели журналистики, которая стала «инструментом критики бюрократии, командно-административной системы» [Засурский Я. Н. Десять лет свободы печати в России // Вестн. Моск. ун- та. – Серия 10. Журналистика. – 2001. – №1. – С.12], напугало партийную элиту и вошло в противоречие с испытанными методами управления прессой. После пленума произошло ожидаемое: руководство крайкома отправило редактора и заместителей газеты «Ставропольская правда» в отставку.

Однако вернуть газету к полному послушанию партийный орган не мог: в январе 1987 года на пленуме ЦК КПСС была провозглашена политика гласности, которую представители средств массовой информации восприняли как руководство к действию. В этот период, как отмечают историки и социологи, «общество было достаточно консолидированным, а импульс к социальным переменам, к самоорганизации снизу был исключительно высок» [Яницкий О. Н. «Пресса соединяла людей в «гражданских инициативах» // Пресса в обществе (1959 - 2000). Оценки журналистов и социологов. Документы. – М.: Московская школа политических исследований, 2000. – С. 254].

Наиболее профессиональная и активная часть творческого коллектива «Ставропольской правды», «зараженная» идеологией перестройки и демократизации, объединилась вокруг нового заместителя редактора В. Красули. Появились публикации с критикой командно-административной системы. Информационная политика газеты соответствовала ожиданиям аудитории, но диссонировала с настроениями партийной элиты. Пиком наступления на незыблемые идеологические принципы КПСС можно считать две знаковые статьи В. Красули. Первая под названием «Мы родились, чтобы быть свободными» была опубликована 20 декабря 1987 года, а вторая – «Когда же придет настоящий хозяин?» – 21 февраля 1988 года. Речь шла о свободе личности, приоритете общечеловеческих ценностей, демократизации, частной инициативе как двигателе экономического развития.

Статьи стали настоящим раздражителем общественного мнения. По настоянию краевого комитета партии в «Ставропольской правде» вскоре был опубликован материал, авторами которого выступила группа ученых-обществоведов, твердо стоявших на позициях марксизма-ленинизма. Вывод авторов отповеди журналисту был совершенно естественным в условиях, когда «широко объявленная гласность оказалась лишь продекларированной, но <…> не коснулась многих сфер государственной и общественной жизни, в том числе взаимоотношений прессы и партийных органов» [Овсепян, указ.соч. – С.215]. Ученые писали: «Безусловно, перестройка нуждается в глубоком осмыслении развивающейся действительности, в познании истины, которое идет через споры, дискуссии, созидательное сомнение. Но все это должно опираться на ключевые положения марксизма-ленинизма…» (Перестройке – прочный фундамент убеждений // Ставропольская правда, 1988, 26 марта).

К статье редакция подверстала мнения трех известных в стране ученых, которые поддержали точку зрения В. Красули – ректора Московского историко-архивного института, доктора исторических наук, профессора Ю. Афанасьева, заведующего отделом Института США и Канады, доктора экономических наук В. Ляшенко и заведующего лабораторией этого же института, доктора исторических наук Э. Иваняна. Это означало, что полемика по основополагающим идеологическим вопросам на страницах газеты продолжалась. Критика практики реального социализма становилась все очевиднее. Как напишет позже в своей книге В. Красуля, «читающее общество раскололось надвое. С одной стороны – партийный аппарат, советские работники, обществоведы-ортодоксы. С другой – простые люди, которым надоело вранье: <…> фронтовики и ветераны, рабочие, студенты, служащие» [Красуля В. Диссидент из номенклатуры. – Черкесск: «Юркит», 1992. – С.87].

Меньше чем через два года после декабрьского (1986г.) пленума крайкома партии, констатировавшего «политическую незрелость» руководства «Ставропольской правды», партийные функционеры были вынуждены вновь прибегнуть к опробованной форме коллегиального осуждения главной газеты края, теперь на VIII (май 1988 г.) пленуме. Членов крайкома беспокоил «уже четко обозначенный вопрос о зрелости полемических материалов, помещаемых в «Ставропольской правде» (ГАУ «Государственный архив новейшей истории Ставропольского края». Ф.1. Оп.81. Д.13. Л.61). Был сделан вывод о том, что «средства массовой информации края не всегда дают убедительные, правдивые ответы на злободневные вопросы, раскрывают проблемы и опыт перестройки, ими нередко допускаются необъективные оценки, скоропалительные выводы» (Там же. – Л. 105).

Материалы пленума были опубликованы в подробном изложении, с критикой в адрес фрондирующего журналиста В. Красули. А вот обнародовать ответ членам крайкома через газету ему не разрешили. Последовавшая затем попытка журналиста ознакомить общественность со своей позицией путем распространения открытого письма закончилась его изгнанием из редакции: 29 июля 1988 года он был уволен. Вслед за ним, «по воле партии», такая же участь вскоре постигла и редактора, не обеспечившего надлежащего присмотра за вверенным изданием. Как заметил, анализируя отношения власти и прессы в тот период, известный лидер российского медийного процесса конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века Егор Яковлев, «все шло в жестком русле тоталитарного режима. Шаг влево, шаг вправо – это «расстрел» [Яковлев Е. В. «Пресса равна общественному состоянию» // Пресса в обществе (1959 - 2000). Оценки журналистов и социологов. Документы. – М.: Московская школа политических исследований, 2000. – С.267]. Гласность не была и не могла быть идентичной истинной свободе слова.

Но расправа с инакомыслящими журналистами обернулась для ставропольской власти определенного рода медийным протестом. В ноябре 1988 года, т.е. всего через три месяца после изгнания В. Красули из газеты, ставропольцы познакомились с самиздатовским журналом «Гражданин» под редакцией опального журналиста, приступившего к активной политической деятельности. Издание возникло как противовес официальной прессе и рассматривается нами как альтернативное. Условия издания журнала во многом были похожи на условия выпуска подпольной периодики: «подготовка, распространение и хранение подобных изданий вплоть до конца 80-х гг. считались уголовно наказуемыми» [Овсепян, указ.соч. – С. 225]. В то же время, как справедливо отмечают исследователи далее, своим появлением во второй половине 1980-х годов альтернативная пресса обязана наступившим политическим реалиям, провозглашенной перестройке и, в первую очередь, «тому факту, что, начиная с 1987 года, в СССР прекращаются массовые преследования издателей и распространителей самиздата» [Струкова Е. Н. Альтернативная периодическая печать в истории российской многопартийности (1987-1996) / Под ред. проф. В.И. Тропина. – М.: ГПИБ России, 2005. – С. 9].

В первом номере, обращаясь к читателям, редколлегия писала: «Название (журнала – М.К.) без комментариев раскрывает цели и намерения издателей, задает тон содержанию и духу будущих публикаций. Гражданственность – это качество, которое веками вытравливали из нашего народа опричники, унтерпришибеевы, жандармы, гулаговские надзиратели, доносчики, идеологические начетчики» (Гражданин. – 1988. – № 1. – С.2).

Примечательно, что эпиграфом к новому изданию было выбрано высказывание В. И. Ленина: «Раб, который не только чуждается стремления к своей свободе, но оправдывает и приукрашивает свое рабство… такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения, холуй и хам». Предельно революционная фразеология не была чужда новым радикальным политикам. Правда, продержался эпиграф лишь до пятого выпуска журнала, с которого, по признанию Красули, был открыт «беглый огонь по ленинскому мировоззрению» [Красуля, указ.соч. – С. 87].

В шестом выпуске «Гражданина» мы читаем эпиграф уже из А. Герцена: «Заводите вольные типографии!». Вопрос тиражирования журнала оставался крайне актуальным. Первые номера размножались машинописным способом, тираж составлял 50 экземпляров, позже журнал стали печатать на гектографе, и тираж его возрос до 300-500 экземпляров. В исходных данных на последней странице появилась ремарка: «Журнал рассылается для ознакомления в демократические организации и движения Москвы, Ленинграда, Прибалтики, крупных городов России, прогрессивным народным депутатам СССР». Таким образом, можно сделать вывод о том, что публикации ставропольских журналистов шагнули далеко за пределы края.

Журнал сшивался вручную, был аскетичен в оформлении. Однообразный дизайн компенсировался эмоциональными, острыми публикациями, критиковавшими действующую власть за методы руководства территориями, нарушение прав личности, злоупотребление служебным положением, преследование инакомыслящих и т. д. Вот как, к примеру, анонсировались материалы третьего выпуска 1990 года:

 «В н о м е р е:

    Как партийный аппарат давил директора противочумного института (Ставрополь – М.К.) за то, что в его учреждении работали неформалы.
    Честный коммунист вышел из КПСС.
    Народный депутат краевого Совета провел расследование и обнаружил, что дефицит не распространяется на работников крайкома партии.
    Неизвестное до сих пор письмо В.И. Ленина, из которого следует, что к концу своей жизни он пересмотрел свои взгляды на партию, рабочий класс, революционеров».

На титульном листе восьмого номера журнала появился логотип сформированного к тому времени под непосредственным руководством В. Красули общественного движения «За Народный Фронт Ставрополья» с девизом «За нашу и вашу свободу!». В номере был опубликован ряд документов Народного фронта РСФСР. Под рубрикой «Открытая трибуна» в хлесткой статье «Культура и партия» кандидат философских наук Т. Казначеева писала об отступлении партии от истинной, общечеловеческой нравственности, о ненависти партийных функционеров к религии и религиозным людям (Гражданин. – 1989. – № 8. – С. 9).

Всего народнофронтовцы выпустили одиннадцать полноформатных (50-60 страниц) номеров журнала «Гражданин» и свыше двадцати специальных информационно-публицистических выпусков, которые выходили в свет по мере надобности. Редколлегия пыталась знакомить ставропольских читателей с наиболее яркими явлениями демократической мысли того времени в России. В частности, в одном из выпусков была растиражирована книга Б. Ельцина «Исповедь на заданную тему».

В 1989-1990 гг. наряду с «Гражданином» попытки самиздата осуществлялись также в некоторых городах и районах края: журналы «Демократ» – орган Невинномысского оргкомитета Демократической партии России, «Голос Прикумья» – Буденовской региональной группы организации «За Народный Фронт Ставрополья», «Белое дело» – Ставрополь (первый номер последнего был посвящен белогвардейскому генералу Л. Г. Корнилову).

Пора самиздата для ставропольских демократов закончилась в конце 1990 года. На смену «Гражданину» пришла газета «Гражданский миръ», которую можно рассматривать как предтечу новой региональной общественно-политической, а в какой-то мере и новой партийной прессы. Она еще не соответствовала одному из главных типоформирующих признаков – в учредителях издания не числились региональные отделения ни Народного фронта, ни Демократической партии России, однако содержание газеты в полной мере отвечало идеологии демократического движения. В свою очередь, альтернативная печать, к каковой можно отнести и «Гражданский миръ», будучи тесно связана с политическими объединениями, «существенно влияла на возникновение и развитие общественно-политических объединений и партий» [Струкова, указ.соч. – С. 240].

В редакции «Гражданского мира» собрались достаточно известные ставропольские журналисты А. Илларионов, С. Иващенко, В. Колесников, Т. Куликова, А. Шевченко, фотокорреспонденты М. Колесников и А. Заморкин. Все эти творческие работники имели за плечами опыт работы в краевой печати. Большинство из них в свое время трудились в краевой газете «Ставропольская правда».

«Гражданский миръ» сразу привлек внимание читателей не только содержанием, но и оформлением. Непременным атрибутом каждого номера был первополосный коллаж на политические темы. Верстка осуществлялась современно и свежо, без тяжелых вертикальных и горизонтальных линеек, с наличием «воздуха», яркими, крупными заголовками. Газета явила читателю свое оригинальное лицо.

Тематическая направленность издания была заявлена в опубликованной в первом номере (декабрь 1990 г.) редакционной статье «Заводите вольные типографии!». «Откликаясь на призыв Александра Герцена, мечтавшего видеть Россию свободной и процветающей и знавшего, что раскрепощению дела предшествует раскрепощение слова и духа, мы надеемся, что сошедшее со страниц нашей газеты слово упадет не на бесплодный камень и не пустым звуком отзовется в душах наших читателей», – подчеркивала редколлегия.

«Гражданский миръ» позиционировал себя свободной трибуной мнений, не скрывая симпатий к демократическому выбору России. Прямо и четко было заявлено о неприятии идей тоталитаризма, «утопических планов построения счастливого будущего за счет унижения настоящего, торжества коллективизма над личностью, идеи расовой исключительности, разжигания национальной розни». Необходимым и полезным редакция считала обращение к российской истории до 1917 года, к богатейшему духовному наследию страны дооктябрьского периода, к идеям изгнанных, репрессированных, умерших в изгнании мыслителей России.

Одно из условий духовного возрождении России создатели газеты видели в возвращении к церкви, к религии: «…мы видим свой долг в том, чтобы содействовать восстановлению религиозных ценностей. Газета будет рассказывать о поисках Бога (не давая преимущества какой-либо конфессии), которые ведут наши современники».

В качестве приоритетной при анализе проблемно-тематической направленности «Гражданского мира» выделялась функция публицистической коммуникации [Алексеев А. Н. Газетный мир постсоветской России: подход к построению типологии // Вестн. Моск. ун-та. – Серия 10. Журналистика. – 1998. – №3. – С.22]; наряду с ней газета реализовывала аналитическую и просветительную функции. Жанровые предпочтения отдавались аналитической статье, публицистическому эссе, при освещении оперативных событий политической жизни использовались информационные жанры.

Главным редактором нового еженедельного периодического издания стал уже известный нам журналист Василий Красуля, который продолжил критический анализ деятельности властных структур. Газета в короткий срок достигла тиража в 20 тысяч экземпляров, сыграв свою роль в дискредитации местного звена советской командно-административной системы.