Онтология современного медиатекста

М.А.Деминова (Барнаул)

Современный мир в интерпретации конкретного журналиста преобразуется, наполняясь оценочными характеристиками, информацией, интересной для конкретной аудитории. Поэтому анализ смысловых и структурных связей медиатекста возможен лишь при условии опоры на исследование отношений автора (адресанта) и читателя/слушателя (адресата).
 

Медиатекстом сегодня можно считать и собственно медиасообщение, и часть этого сообщения, и отдельно взятое издание (газета, журнал, теле- или радиопередача и т.п.), и печать, телевидение, радио, Интернет как таковые, и некое глобальное метасообщение, которое заключает в себе медиакультура. Сложность медиатекста в его потенциальной многозначности, когда из многих значений ни одно нельзя признать истинным в том смысле, в каком не существует и некоего «абсолютного» потребителя медиапродукции. Вопрос о характере медиатекста, его  полифоничности или монологичности решается неоднозначно в исследовательском аспекте. Однонаправленность или монологичность медиатекста позволяет говорить  о манипулировании массовым сознанием, а диалогичность  обеспечивает взаимосвязь человека  культуры. В аспекте средств массовой информации медиатекст всегда интертекстуален и на уровне коммуникации автор–адресат сообщения, и в смысле диалога составляющих его текстов.

Всякий текст диалогичен, так как направлен к Другому, в этом заключается его коммуникативный характер. Каждый текст опирается на предшествующие и последующие ему тексты, созданные авторами, имеющими своё миропонимание, свою картину или образ мира, и в этой своей ипостаси текст несет смысл прошлых и последующих культур, он всегда на грани. Это состояние текста делает его произведением. В произведении воплощено целостное бытие автора, которое может быть смыслом только при наличии адресата. Оно возникает всякий раз и имеет смысл только тогда, когда предполагает наличие общения отстраненных друг от друга автора и читателя. И в этом общении через произведения изобретается, создается новый мир. По выражению В.С. Библера, текст, понимаемый как произведение, «живет контекстами..., все его содержание только в нем, и все его содержание - вне его, только на его границах, в его небытии как текста» [Библер В.С. Михаил Михайлович Бахтин, или Поэтика и культура. – М., 1991. С. 76].

Медиатекст функционирует в речи в виде медиадискурса, который характеризуется категориями актуального членения, пресуппозиции, субъективной модальности, конситуации и коммуникативного акта.

В своем медиадискурсном состоянии медиатекст выявляет природу диалогичности через совокупность языковых составляющих, тем  или иным образом соотносимых с когнитивными процессами в сознании коммуникантов, на которые оказывает влияние внеязыковая информация – знания о мире.

Поскольку существует множество определений дискурса, можно добавить еще одно понимание дискурса как диалога человека с окружающим миром. Л. Филипс и М.В. Йоргенсен определяют дискурс как «особый способ общения и понимания окружающего мира (или какого-то аспекта мира)» [Филипс Л., Йоргенсен М.В. Дискурс-анализ. Теория и метод. –  Харьков, 2004. С. 15].  Такое определение в большей степени соотносимо с медиадискурсом. Эффективность коммуникации в данном случае зависит от знаний общающихся относительно предмета речи, от иллокутивных установок адресанта и от того, как эти установки декодируются адресатом.

В медиадискурсе отношения автора и читателя диалогические и «в значительной мере обусловливаются тем, сколь адекватны друг другу структуры действия порождения и интерпретации текстов, поскольку, воспринимая текст, интерпретирующее его сознание всякий раз осуществляет встречное порождение текста» [Кожина М.Н. О диалогичности письменной научной речи. Пермь, 1986. С. 12], то есть текст диалогичен с позиции как пишущего, так и читающего. Но участвует только тот адресат, который учитывается самим автором, по отношению к которому ориентируется произведение и который, поэтому, внутренне определяет его структуру. В.В. Прозоров предлагает рассматривать медиатекст с двух позиций: сточки зрения его создателя и с точки зрения потребителей текстов [Прозоров В.В. Власть современной журналистики, или СМИ наяву. Саратов, 2004. С. 109]. Первая позиция актуализирует разножанровость медийного продукта, который мыслится в объеме газетно-журнального издания, теле- или радиоканала, формирующих единое художественно-образное пространство для общения с аудиторией. С точки зрения массовых потребителей все многообразие медиатекстов воспринимается как единый журналистский текст. В концепции В.В. Прозорова медиатекст получает расширительное толкование – это текст-река, в которую «можно входить бесчисленное количество раз, окунаться вновь и вновь, а когда отвлекают другие интересы или занятия, можно быть уверенным, что река эта течения своего не прервет. Она постоянно ждет нашего возвращения» [Там же, с. 111].

Современные исследователи с уверенностью называют такие конвергентные характеристики медиатекста, как многомерность, под которой следует понимать комбинирование и интеграцию разнородных компонентов (вербальных, визуальных, аудитивных, аудиовизуальных или других) (В.В. Прозоров, И.В. Рогозина) [Прозоров В.В. Власть современной журналистики, или СМИ наяву. Саратов, 2004; Рогозина И.В. Медиа-картина мира: когнитивно-семиотический аспект: Монография. Москва-Барнаул, 2003], динамический характер, определяемый многоаспектностью контакта автора и его аудитории, что не свойственно другим разновидностям текстов (В.В. Славкин) [Славкин В.В. Журналистский текст в динамическом аспекте // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2005. №2. с.16–20], социально-регулятивная природа, проявляющаяся в способности медиатекста выступать средством формирования  у индивида картины мира, влияя на сложные социальные процессы и предопределяя видение мира реципиентом (И.В. Рогозина) и особое языковое наполнение, включая особый тип автора, усредненность языковой нормы, специфическую текстовую модальность и создание своеобразного публицистического пространства как широкой области бытования и столкновения идей, мыслей, положений социального, политического, идеологического, мировоззренческого и т.п. характера (Г.Я. Солганик) [Солганик Г.Я. К определению понятий «текст» и «медиатекст» // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2005. №2. с.7–15].

Традиционно медиатекст представляется как информационный и воздействующий дискурс, ориентированный на сообщение, то есть передачу новой, социально значимой, полезной информации. В современных условиях  развивается другой дискурс, ориентированный главным образом на общение, то есть создание семиотической общности с аудиторией на индивидуально-эмоциональной основе, в тональности, свойственной непринужденному общению, когда реализуется, прежде всего, фатическая (контактоустанавливающая) функция речи. Современные исследователи говорят о «публичной фатической речи». Особенностью фатической речи является «использование в качестве коммуникативно-семиотической ценности самой речи». По мнению Т.Г. Винокур, – «фатическое повествование самим своим повествованием обязано его адресату, его взаимной с адресатом заинтересованности в установлении определенных связей прежде, чем в когнитивном удовлетворении интенции восприятия, понимания и словесной реакции на само высказывание» [Винокур Т.Г. Говорящий и слушающий. М., 1993. С. 147]. При этом нивелируется общественное звучание речи и актуализируются структурные принципы разговорного текста: неподготовленность, политематичность, установка на диалогичность речи, разговорность стиля. Фатическая речь в медиадискурсе создает тот фундамент, на основе которого развивается диалогическое согласие неслиянных двоих (М.М. Бахтин).

Внутренние потребности медиатекста в его открытости к разговорности очевидны. Разговорная речь содержит элементы экспрессии, имеющей поэтическую (эстетическую) направленность. Сущность использования сигналов разговорного стиля в медиатексте заключается не столько в имитации устной речи, сколько в воздействии на читателя. Установка на разговорность (неофициальность, непринужденность, неподготовленность и бытовой характер общения), детерминированная заботой о читателе, позволяет максимально диалогизировать авторское слово. Неофициальность в медиатексте может лишь имитироваться, а непринужденность, вплоть до фамильярности, используется очень широко. Состав высказывания в медиатексте преобразуется по сравнению с разговорным оригиналом. Элементы разговорного стиля следует искать в тех формах письменной речи, которые могут иметь установку на преднамеренное воздействие.

Установка на преднамеренное воздействие, установка на приближение к адресату, поиск возможностей совмещенности с ним проявляются во всех медийных жанрах, отражаясь в организации медиатекста, в его вербальном устройстве. Роль адресата активизируется в диалогичности медиатекста. Многие исследователи языка СМИ выделяют в качестве  основной характеристики медиатекста его диалогичность (В.А. Возчиков, Л.Р. Дускаева, Л.Н. Синельникова). Активизация роли адресата в речи говорящего неоднократно подчеркивалась М.М. Бахтиным: «Высказывание строится для другого. Мысль становится действительной мыслью в процессе ее сообщения другому, сознание становится практическим сознанием для другого. Обмениваемые мысли неотрывны друг от друга, взаимно отражают друг друга. Это взаимное отражение пронизывает и предметно–смысловую, и композиционную, и – в особенности – стилистическую сторону высказывания» [Бахтин М. М. Проблема текста // Собр. соч.: в 7-ми томах. – Т. 5. – М., 1997. С. 279].

Диалогичность – фундаментальное для медиатекстов свойство – помимо аспекта адресованности, включает аспект ответности и присуще как диалогическим текстам (интервью) и межтекстовым единствам (в виде диалога текстов), так и внешне монологическим публикациям (в виде внутримонологической диалогичности).

Разрабатывая философию диалога личностей, М.М. Бахтин ввел понятие «установка на отвечающего» [Там же. С. 330]. Эта координата существенна для медиадискурса, в котором слово является носителем не только определенного значения и эмоционального отношения и состояния говорящего. Его отличительной особенностью является подчеркнутая обращенность к адресату и ориентированность на его понимание и предполагаемое реагирование.

Г.С. Померанц пишет: «диалог – это форма речи, разговора, в котором дух целого возникает и прокладывает себе дорогу сквозь различия реплик». В идеальном диалоге «все собеседники прислушиваются к правде целого» [Померанц Г.С. Диалог // Культурология. ХХ век. Энциклопедия. М., 1998. С. 171]. И строя свое высказывание навстречу адресату, говорящий все больше подчиняет выбор стиля, жанровой формы и языковых средств его возможной ответной реакции.

«Для слова (а следовательно, для человека) нет ничего страшнее безответности», – писал М.М. Бахтин, утверждая этические принципы «человека культуры» и просто свободной личности, которая определяет свою судьбу [Бахтин М.М., К философии поступка // Философия и социология науки и техники. М., 1986. С. 498]. «Речевая воля говорящего», которая проявляется в диалогических отношениях, обусловлена исповедуемой системой этических ценностей. Современный медиадискурс в большей степени является личностно–ориентированным.

В аспекте создания ценностно–смысловых позиций диалог представлен в медиатекстах любого жанра. И в аналитическом и в информационном повествовании экстралингвистическая реальность соотносится с объемом знаний адресата. Задаются определенные прагматические параметры диалога и в описании события.

Указателями адресованности могут являться элементы языка, которые принадлежат к определенным лексико–семантическим, тематическим или ассоциативным рядам и декодируются как таковые определенным кругом адресата.

Большинство современных медиатекстов как по форме создания, так и по форме воспроизведения являются «мультимодальными», то есть интегрируют разнородные компоненты в едином смысловом пространстве. Так, например, публикация в прессе помимо лингвистического компонента обязательно имеет  визуальное сопровождение. Пространственное расположение текста также выполняет смыслообразующую функцию и во многом влияет на читательское восприятие.

Диалогичность медиатекста семантически реализуется через особый тип автора специфической текстовой модальности, открытой речи, многообразного проявления авторского «я», рассчитанного на массовую аудиторию. Г.Я. Солганик утверждает, что в публицистике «важен не образ автора, а сам автор как личность – его взгляды, устремления, общественная позиция, в известной мере личностные качества» [ Солганик Г.Я. Автор как стилеобразующая категория публицистического текста // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2001. № 3. С. 75]. При этом в категории автора он предлагает различать две ипостаси автора: частный человек и социальный. Как частный человек, автор медиатекста, с одной стороны, стремится выглядеть близким аудитории человеком, а с другой – проявляет интерес к частному человеку, частной жизни других людей. Как человек социальный, журналист выступает прежде всего не от своего имени, а выражает социальные, групповые или корпоративные интересы. Г.Я. Солганик указывает, что в современной медиакультуре преобладает частная позиция автора. Сформулированное положение подчеркивает значение модальности в процессе общения, для которого характерно не столько означивание, сколько выражение говорящим своего отношения к тому или иному факту, событию, явлению и т.п. Категория модальности объединяет коммуникантов, содержание высказывания и действительность и отражает динамику становления и развития диалогических отношений. Кроме того, как заметила Н.Д. Арутюнова: «Модальный старт часто связан с прагматическими задачами. Он открывает адресату коммуникативные ожидания говорящего» [Арутюнова  Н.Д. Язык  и  мир  человека. – М., 1999. С. 427].

Современный медиатекст приобретает признаки сложного продукта/средства коммуникации, в котором совмещаются сознания говорящего (адресант) и слушающего (адресат). В процессе наложения, или конвергенции, адресант готов нарушать идентичность своей языковой личности в пользу языковой личности адресата. В этой конвергенции сходятся все грани коммуникативности текста.